"ТУЛЬСКИЙ ВЕНОК ВЫСОЦКОМУ" : сборник художественных произведений туляков, посвященных Владимиру Высоцкому
Электронная версия сборника "Тульский венок Высоцкому", выпущенного тульским издательством "Ангелина" в 1998 году, подготовлена В. Щербаковым в 2005 году
Составитель: Леонид АДРИАНОВ
Автор идеи и главный редактор: Владимир ЩЕРБАКОВ
©Тульский клуб «Горизонт».
СОДЕРЖАНИЕ
От издателей
В. Щербаков "Живу везде – сейчас, к примеру, в Туле..." (Владимир Высоцкий и Тула)
Л. Адрианов Фанатам Высоцкого
Сын страны
Жил поэт
Альпинисты
"Артисты "Таганки", Высоцкий..."
Наш парень!
Сонет
"Погас поэт и бард..."
"Актеру суждена самой судьбою роль..."
"Протей, Орфей, повеса и бунтарь..."
Глаза поэтов
"С пластинок, с пленок хриплый голос барда..."
"Твой пенсионный юбилей..."
Портвейн он отспорил
О. Акулов "Сильный ветер подул – и потух наш костер..."
Ю. Антипов Без России я ничто...
Л. Артамохина "Феномен Высоцкого..."
А. Беляков 25 июля 1980 года
Е. Березова "То ли полдень бьет, то ли полночь..."
"В Испании жил гранд..."
В. Варфоломеев Реквием по Владимиру
И. Вятич Волчий бег
В. ГолубничийЛишенный воздуха и света
А. Губенков Последнее "Прощай"
М. Демин "Он свое отгулял, отыграл и отпел..."
О. Катков "Терпеть Голгофу за Христа..."
Е. Коновалов 25 января 1988 года. Ваганьково
Будь здоров, Семеныч! Будь здоров!.."
Из Афганской тетради
Г. Крылов Родник души
А. Кудрявцев "Он был простой русский человек..."
А. Кураев Датский принц Володя
Неспетая Россия
"Отхрипел, отстонал, отсмеялся..."
"Нам тебя не хватает, Володя..."
"Дай руку мне, я вновь хочу рискнуть..."
В. Курдин "Как редко люди открывают двери..."
А. Ланцов Я бы пошел с ним в разведку
Л. Маслова "Унесли его кони в межзвездные дали..."
В. Никишкин Астероид "Владвысоцкий"
В. Пехтерев Поэт у микрофона .
И. Помозов "Кто там сказал: "Не знаменит!"..."
Русским поэтам
В. Сафронов "Рубцов, Шукшин, теперь Высоцкий..."
А. Свирюнина Не изменив своему дару...
А. Титков "Еще недавно был он жив..."
"Жил беспокойный человек..."
В. Томалак "Не кончив бы путь свой плотский..."
В. Ударцев "Художнику в миру так свойственна беспечность..."
В. Щербаков Он никогда не был антисоветчиком
Э. Щербакова "Он был патриотом..."
Краткий перечень периодических изданий Тульской области, поместивших материалы о В.С. Высоцком в 1987-1997 гг.
Примечания
ОТ ИЗДАТЕЛЕЙ
Уважаемый читатель!
Пожалуй, трудно найти россиянина, который бы не знал кто такой Владимир Высоцкий. Почти в каждом доме есть пленки и диски с его песнями, книги с его стихотворениями. На протяжении последних 30 лет для многих наших соотечественников творчество поэта и артиста обладает большой притягательной силой. Он пел о нашей жизни так выразительно и правдиво, что еще при жизни приобрел огромное число почитателей. Артиста с удовольствием слушали многие: начиная с министров и кончая разнорабочими. Высоцкий был понятен и в столичном Кремле, и в далеком сибирском поселке. За свои 42 года он успел многое – им написано около 1000 стихов и песен, сыграно почти 100 ролей, с сольными концертами он объездил десятки городов СССР.
С началом перестройки огромная любовь к певцу совпала с запоздалым официальным признанием. Высоцкому присуждена Государственная премия СССР, в память о нем в Москве создан музей, установлены памятники и мемориальные доски, имя барда носят малая планета, морской танкер, горный перевал, улицы и бульвары в городах и поселках, изданы собрания сочинений в книгах, на кассетах и дисках...
60-летие Владимира Высоцкого туляки решили отметить выпуском данного сборника. Эта книга не совсем обычная – под одной обложкой здесь впервые собраны лучшие художественные произведения потомков легендарного Левши, посвященные Владимиру Высоцкому. По сути – это первая тульская высоцкиана. Этим сборником мы отдаем дань памяти замечательному советскому поэту и артисту.
Открывается «Венок» документальным очерком В. Щербакова о посещении В.С. Высоцким Тулы, о его контактах с туляками. Вторым основным блоком, составляющим данный сборник, являются литературные произведения туляков, посвященные Высоцкому. Здесь опубликованы, как стихотворения, так и фрагменты из публицистики. Сокращения текста, предпринятые составителем, заключены в треугольные скобки, а в примечаниях дается ссылка на первоисточник опубликованного произведения. В качестве приложения в книге приводится библиографический список материалов о Высоцком, опубликованных в тульской прессе. Иллюстративный материал представлен рисунками М. Мироновой и экслибрисами из коллекции Э. Гетманского.
Данный сборник является первым итогом в разработке темы «Владимир Высоцкий и Тула». По мере накопления будут выходить другие редакции «Тульского венка Высоцкому». Издатели надеются, что читатели благосклонно отнесутся к этой работе туляков и будут рады, если в их адрес поступят предложения и замечания, направленные на улучшение сборника.
Письма следует направлять по адресу: 300039, г. Тула, ул. Ползунова, д. 21, кв. 62, председателю Тульского клуба «Горизонт» Владимиру Щербакову.
Совет Тульского клуба по изучению и пропаганде
творчества В. С Высоцкого «Горизонт»
Вернуться
Владимир ЩЕРБАКОВ
"ЖИВУ ВЕЗДЕ – СЕЙЧАС, К ПРИМЕРУ, В ТУЛЕ..."
(Владимир Высоцкий и Тула)
Издавна наша область славилась литературными именами, явно или косвенно имевшими отношение к Тульской земле. Перечислять их не имеет смысла – каждый помнит. Но если о классиках мы знаем много, то о современниках – почти ничего. Собирать же свидетельства начинаем только после смерти или официального признания того или иного мастера. Так получилось и с Владимиром Высоцким.
Поэт и артист не только несколько раз приезжал в Тулу, выступал здесь, но и имел в родне тульские корни. По словам матери Владимира Высоцкого, дед поэта, Максим Иванович Серегин, был выходцем из села Огарева Тульской губернии. В 14-летнем возрасте он переехал в Москву, где впоследствии женился. В 1912 году у него родилась дочь Нина – мать Владимира Высоцкого.
Первый раз Владимир Высоцкий приехал в Тулу в 1966 году вместе с коллективом Московского театра драмы и комедии на Таганке. В течение четырех дней, с 23 по 26 апреля, труппа показывала гулякам два своих спектакля – "Скандальное происшествие с мистером Кэттлом и миссис Мун" Дж. Б. Пристли и "Добрый человек из Сезуана" Б. Брехта. Высоцкий был занят во втором из них, исполняя небольшую роль Мужа.
Город оружейников встретил театр не очень приветливо, т.к. этот коллектив тогда еще только набирал свою популярность. Его гастроли проходили в одном из районов города, и поэтому в газете "Коммунар" за 23.04.66 появилась статья под названием "С Московской Таганки – в Тульское Заречье". Автор материала, директор театра Николай Дупак, знакомил тульского зрителя со спектаклями и артистами в них занятыми. Тогда Высоцкий был не настолько известен, чтобы его имя попало на страницы газеты.
Об этих гастролях, проходивших в помещении ДК Тульского оружейного завода (ныне ДК машиностроительного завода), вспоминает актер Театра на Таганке Анатолий Васильев: "Мы, которые потрясли весь мир, все такие "таганцы" и прочее, поехали в Тулу и ...провалились. Это был не скандал, а просто провал. Мы вошли в зрительный зал все победителями (Ю.П. Любимов сделал в спектакле так, что мы шли через зал) и смотрим: мест что-то много пустых. Это было для нас просто удивительно. У нас в Москве нельзя достать билеты – убийство за ними, и вдруг здесь – пустые места. А во втором антракте увидели, что уже треть зрителей в зале осталось. Эти гастроли были еще знамениты и тем, что второй спектакль "Добрый человек..." был сыгран вместо трех часов пятнадцати минут за два часа десять минут. То есть мы так "лупили" текст потому, что в зале к концу спектакля осталось человек десять".
Об игре Высоцкого Анатолий Васильев не смог вспомнить ничего особенного, все было, по его словам, как обычно. По итогам гастролей в тульской прессе появилось две статьи. Одна под названием "Четыре дня радостных встреч" ("Коммунар" за 27.04.66) коротко информирует туляков о завершении удавшихся гастролей московского театра, а в другой ("Молодой коммунар" за 27.04.66) Ю. Ганин статьей "Театр, в который попадают только счастливчики" считает этот коллектив одним из самых интересных в современном советском театре.
Есть в связи с этими гастролями и еще один интересный факт. В 1992 году участники клуба "Горизонт" были в гостях у Семена Владимировича Высоцкого, отца поэта. В ходе беседы он рассказал о впечатлениях сына от экскурсии на Тульский оружейный завод. По его словам Высоцкий тогда восхищался, мол, какие красивые ружья умеют делать в Туле! И хотя об экскурсии труппы театра на ТОЗ пока никаких документальных свидетельств нет, но, думается, не может быть, чтобы актеры, выступая в ДК такого прославленного на всю страну предприятия, не захотели посмотреть его продукцию.
Кстати, у одной из участниц клуба – Галины Дубининой – сохранилась программка спектакля "Добрый человек..." с фамилией Высоцкого.
Второй приезд Владимира Высоцкого в Тулу пришелся уже на 70-е годы (дату точно установить пока не удалось). Певца пригласил Зареченский райком комсомола. Это выступление состоялось и кафе "Мир", расположенном на северной окраине города. Согласно воспоминаниям очевидцев, Высоцкий провел всего одно выступление и уехал.
Еще раз Владимир Высоцкий был в городе оружейников в сентябре 1977 года (а если быть еще точнее, то 17 или 18 сентября). Связано это было с аварией, в которую попал его близкий друг – актер МХАТа Всеволод Абдулов. Под городом Ефремовым Тульской области Абдулов попал в автомобильную катастрофу и в тяжелом состоянии был привезен в Тульскую областную больницу. Высоцкий по телефону узнал, где лежит его друг и через несколько дней приехал его навестить. Свой "мерседес" он поставил у центрального входа больницы прямо под знаком "Стоянка запрещена". В помещение лечебного учреждения его пустили не сразу – вахтер-старичок объяснил поэту, что тот приехал в "тихий час".
Вспоминает фельдшер санитарной авиации Тульской областной больницы Владимир Мартынов: "<...> В помещение поста санавиации вошел невысокий человек в кожаной куртке, с распахнутым воротом рубашки, и с порога сказал: "Здравствуйте, я – Высоцкий". Признаюсь, я немного растерялся. Сразу же про себя отметил, даже поразился, что такой известный человек, а совершенно простой, обыкновенный, даже немного стеснительный.
Короче, все слова сразу вылетели из головы, кроме официального: "Чем могу помочь?". Владимир Семенович объяснил примерно следующее: "Я приехал к своему другу, Всеволоду Абдулову, но меня к нему не пустили. Его мать звонила мне накануне в Москву, советовала в случае неудачи обратиться к вам за помощью. Я не знаю куда идти".
Тогда я позвонил в приемное отделение: "Девчата, сейчас к вам подойдет Владимир Высоцкий, его надо пропустить на 9-й этаж". <...> На другом конце провода раздался смешок: "Брось шутить! Что Высоцкому тут делать, он сейчас, наверное, во Франции". (Удивительно, но факт, что еще в первой половине сентября артист действительно находился во Франции. – В.Щ.) Я повторил: "Это правда, он сейчас у меня и я его направляю к вам". <...>
Мы вышли с Высоцким в коридор. Из большого окна я показал ему дверь для посетителей, куда ему следовало идти. <...> Вла¬димир Семенович <...> внимательно выслушал меня, затем сказал: "Спасибо, до свидания", повернулся и направился к выходу из нашего корпуса.
На улице его уже ждали. Весть о приезде Высоцкого мгновенно разнеслась по больнице, и те врачи и медсестры, кто не был загружен работой, вышли посмотреть на певца и артиста. Конечно, их было не очень много, но и не стоит забывать, что был выходной день и многие отдыхали дома. Зато много было тех, кто находился на излечении и кто, нарушив режим (а было время тихого часа), также вышли на улицу. <...> Они ждали того, чьи песни знали и любили.
Владимир Высоцкий вышел из административного корпуса и через площадь быстро пошел к эстакаде. Из окна я видел, как он, улыбаясь, прошел мимо своих поклонников, кивая головой, и, что-то говоря им, вошел в приемное отделение <...>".
Своеобразным итогом этой поездки Высоцкого в Тулу стали строчки из его песни, написанной к 50-летию главного режиссера МХАТа Олега Ефремова:
"...Абдулов Сева – Севу каждый знает –
В Ефремове чуть было не погиб..."
Факт о катастрофе друга под городом Ефремовым поэт умело увязал с невезением в его театральной карьере. Действительно, на сцене Художественного театра Абдулов не сыграл ничего выдающегося и "чуть было не погиб", как актер.
Должен был приехать Владимир Высоцкий в Тулу и в 1980 году – профком одного из НИИ вел с ним об этом переговоры. Договорились созвониться осенью, но 25 июля жизнь Владимира Семеновича оборвалась. В 1981 году в этот институт приезжал Владимир Конкин, сыгравший роль Шарапова в фильме "Место встречи изменить нельзя". Большую часть встречи со зрителями он посвятил рассказу о своем партнере по фильму, тем самым немного заменив несостоявшуюся встречу с Высоцким.
Побывал Владимир Высоцкий не только в Туле, но и в других населенных пунктах области, например, в поселке Первомайском Щекинского району. Примерно в 1978-1979 годах поэт гостил там у Альберта Зорина, работавшего ранее собкором центральных изданий, а в то время прикованного к постели. Некоторое время спустя Зорин вспоминал: "<...> Высоцкий уже тогда показался мне нервным, сжатым, как пружина. Я уже тогда понял, что он долго не протянет, хотя Высоцкий храбрился, говорил, что смерти не боится <...>". После того, как поэт спел Зорину несколько своих песен, они поговорили "за жизнь". В память о встрече Высоцкий увез в Москву альбом репродукций произведений С. Дали – вещь по тем временам редкую. В одной из телепередач, посвященных Высоцкому, Зорин увидел свой подарок в квартире поэта и был доволен, что тот хранил его.
Судьба сталкивала Высоцкого и с другими туляками. Народный артист РСФСР Николай Казаков, актер Тульского академического театра драмы, снимался в 1960 году с Владимиром Семеновичем в фильме "Карьера Димы Горина". Вот что он говорил спустя годы о своей встрече с будущим поэтом: "<...> Роли были у нас с ним довольно интересные, хорошие. Потом они подсократились немного, потому что "выскочили" из метража, но тем не менее сцен с нами осталось довольно много.
Не скажу, что мне довелось ходить в его заядлых корешах – их, особенно после смерти Владимира, и так хватает – но мы были довольно дружны. А в экспедициях и дружить-то было не с кем, как только друг с другом. Когда мы снимались, то не знали, что рядом с нами будущая знаменитость, такой популярный артист и бард. Но, когда нам приходилось сидеть в тонвагене (шли дожди, а мы ждали солнца) – он без конца нам пел.
<...> По сюжету мы там строили высоковольтную линию электропередач. И как-то режиссеры фильма (Довлатян и Мирский. – В. Щ.) говорят нам, мол, вам, ребята, надо бы залезть на траверсы, где ролики висят, а то – все дублеры, да дублеры. (А опоры эти высотой 42 метра, да еще в горах стоят.) И пообещали заплатить нам тогда по 40 рублей. Дали нам монтажные пояса, и мы полезли... Я, помню, осилил метров семь. Как глянул вниз – так и остановился. А на самый верх забрались лишь артист и спортсмен Алексей Ванин и Высоцкий.
Довелось мне встретиться с Владимиром и в фильме "713-й просит посадку". Я был утвержден в эту картину и когда полетел на съемки, то Высоцкий сказал мне: "Передай там, что есть еще один безработный актер". (Я должен был играть там чеха Иржи, который фотографирует все происходящее в самолете). И когда я прилетел, то помощница режиссера Тубеншляк говорит, что ищет актера на роль американского морячка. Я предложил: "Вызовите Высоцкого". И его взяли сразу после репетиций, без проб. Мне же сниматься в картине не довелось.
Мы поддерживали теплые отношения довольно долго. Даже, когда я уже играл в Туле, с его помощью попадал в Театр на Таганке. Смотрел "Гамлета", "Галилея". О смерти Высоцкого я узнал, когда с театром ехал на гастроли в Киев. В купе поезда был транзистор, в котором мы и услышали это трагическое сообщение. Я был очень потрясен...".
Еще один туляк, Виктор Архангельский, имеет автограф поэта. А получил он его в конце 70-х годов заочно. Друг В. Архангельского – администратор ВИА "Здравствуй, песня!" Валерий Богданов – вместе с Высоцким должен был уехать на гастроли. Тогда-то туляк и попросил его подписать у Высоцкого конверт пластинки с его фотографией.
А жительнице города Щекина Тульской области Галине Федуловой удалось встретиться с Владимиром Высоцким на съемках фильма "Вертикаль". В августе 1966 года Галина Георгиевна, уже будучи мастером спорта по альпинизму, со своим мужем приехала в альплагерь "Шхельда", находившийся в Кабардино-Балкарии. Вскоре ее пригласили дублировать актрису, снимавшуюся в картине. Федуловой сообщили, что на следующее утро за ней из съемочной группы приедет режиссер. Прибывший на "полуторке" молодой человек, "режиссер", оказался Владимиром Высоцким. Но это Галина Георгиевна узнала только потом, когда фильм вышел на экраны. Вот как описана их встреча:
"<...> Машина ехала по ущелью, вдоль реки Адыл-Су <...>. На одном из поворотов речушка подступала почти к самой дороге. И именно это место облюбовала для того, чтобы лечь и позагорать, некая Мария – дородная, полная девица с белокурыми телесами, подруга одного из консультантов фильма <...>.
И вот как раз на этом повороте, где возлежала Мария, Высоцкий наконец сумел заговорить с Галиной. Он спросил:
– А правда: вы – мастер спорта?
– А по-вашему, только такие "свиноматки" могут быть мастерами? – вопросом на вопрос ответила Федулова и кивнула в сторону раскинувшейся Марии. <...>
– Да нет, – смутился Высоцкий, я хочу сказать, что вы – такая миниатюрная, и уже мастер спорта.
– Уже! – хмыкнула Галина. – Да у меня двое детей!
– И дети есть?! – удивился "режиссер". <...>
Потом Высоцкий спрашивал, какие вершины видны вокруг, на каких из них была Галина, какой категории сложности они. А кругом были горы – знаменитые пик Свободная Испания, Бжедух, Джан-Туган... Красота!
Галина, в свою очередь, спросила про актрису, которую предстояло дублировать. Высоцкий заверил:
– О, она высокая. Вы подойдете.
– Она тоже тощая?
– Нет, вы толще. <...>
По Баксанскому ущелью выехали на асфальтовую дорогу и подъехали к гостинице "Иткол". Слезли. Высоцкий сказал, что пойдет и найдет режиссера. Галина удивилась:
– А вы разве не режиссер?
– Нет, я актер.
– А обещали за мной режиссера прислать...
– Какая разница? Меня уполномочили.
Через 10-15 минут актер вернулся. Режиссеров (Говорухина и Дурова. – В. Щ.) не нашел. Извинился. Попытался обнадежить:
– Не волнуйтесь. Вы подойдете. Мы решим этот вопрос <...>".
Дублировать актрису Федуловой так и не пришлось, но эту встречу с "режиссером" она запомнила.
А одному туляку удалось не только встретиться с Высоцким, но и аккомпанировать ему на гитаре. Было это в 1966 году в Ялте. Вот как об этом вспоминает очевидец и участник события – музыкант Юрий Андриянов:
"<...> Однажды меня вызвал директор Ялтинской филармонии, в которой я тогда работал, и спросил: играю ли я Высоцкого. Я ему ответил, что Высоцкого должен играть каждый гитарист, тем более семиструнник. Директор сказал: "Сейчас я тебя с ним познакомлю" и пригласил в кабинет незнакомого мне <...> молодого человека. Это был Владимир Высоцкий. Я ему ответил, что играю вещи Михаила Тимофеевича Высоцкого, гениального русского гитариста XIX века, а с этим я незнаком. Директор ответил: "Вот и хорошо, теперь узнаешь, а для начала дай ему свою гитару, он свою разбил". Я начал сопротивляться, доказывать, что ни один музыкант не дает свой инструмент в чужие руки. Но все эти убеждения были тщетны. А Высоцкий, изучив мою гитару, сказал, что играть на ней он не сможет, так как струны нейлоновые, гриф широкий. После того, как ему не удалось "обуздать" мою гитару, он сказал: "Ну что, брат, давай играй, а я буду петь".
<...> Репетировали мы с ним не более 40 минут. За это время мне удалось освоить всю его программу на пяти-шести аккордах (а на концерте я уже применял в порядке импровизации известные гитарные приемы). <...>
Концерт прошел на "ура!". <...> Он стоял около меня, пел и руку свою держал на моем плече. <...> По окончании Володя подарил мне песню "Письмо с сельхозвыставки". <...>
Кто организовал (концерт. – В. Щ.) для меня по сей день загадка. Все было покрыто туманом, впрочем, как и на других концертах в закрытых санаториях <...>.
Владимир Высоцкий не только приезжал в город Тулу и встречался с туляками, но упоминал его в своих песнях. В песне "Летела жизнь" (1978 г.) есть строчки:
"...Живу везде – сейчас, к примеру, в Туле...". А в раннем варианте песни "На таможне" (1975 г.) есть строфа, посвященная тульскому самовару:
"...Ласково ль, строго ли
Щупали, трогали,
Глядь – а в ухе – тульский самовар.
Самовар же, братия,
Так же, как распятия,
Запрещенный к вывозу товар..."
Наш город фигурирует и в воспоминаниях двоюродного брата В. С. Высоцкого – Павла Леонидова. В своей книге "Владимир Высоцкий", вышедшей впервые в 1983 году в Нью-Йорке, он пишет: "Я в жизни видел множество русских городов. Сколько-то – американских, несколько европейских <...> Вашингтон и Москва – провинция, Бостон и Рим – провинция, а Володя Высоцкий как-то выразительно сказал, скривив лицо: "Париж – провинция хуже Тулы!"
Нагрянувшая в 1985 году перестройка заставила по-другому посмотреть на жизнь и творчество Высоцкого. Демократизация общественной жизни усилила интерес к поэту, выливаясь в многочисленные вечера его памяти. Органам власти, особенно тем, которые занимались идеологией, это, по-видимому, не очень нравилось. Надо было стихийный интерес к Высоцкому загнать в какую-то схему, придав ему управляемость. И вот тогда-то на свет божий в недрах Тульского обкома комсомола появилась брошюрка "Примерный сценарий вечера-рассказа о В. Высоцком" с грифом "Для служебного пользования". Что же такого секретного было в этом сценарии? Да ничего такого, что могло бы подойти под это определение. Единственно чем отличается эта "поделка" от других – это наличие множества ошибок и опечаток. Может, их и скрывали комсомольцы?
В память о Владимире Высоцком через девять лет после его смерти в Тульском драматическом театре им. М. Горького режиссер Лев Аронов поставил спектакль "Концерт Высоцкого в НИИ" по одноименной пьесе Марка Розовского. Премьера постановки состоялась 10 июня 1989 года. На протяжении двух часов большой начальник Игорь Николаевич, блистательно сыгранный народным артистом РСФСР Борисом Заволокиным, мучился над вопросом "быть или не быть", то есть разрешить концерт полузапрещенного артиста или нет. Заканчивался спектакль "Банькой по-белому", звучание которой с каждой секундой усиливалось, как бы разрывая завесу замалчивания вокруг имени поэта в 60-70-х годах. Кстати, в одном из спектаклей театра, поставленном еще в 1981 году, – тоже звучит песня Высоцкого "Мы вращаем землю", которая удивительно органично вошла в ткань повествования и стала неотъемлемой частью постановки "Белорусский вокзал". Это отмечали как зрители, так и критика. Журнал "Театр" в 1981 году дважды уделил внимание и спектаклю, и использованной в нем песне.
На волне неслыханной популярности Владимира Высоцкого во второй половине 80-х годов в Туле возник клуб любителей творчества поэта "Горизонт". В то время таких объединений появилось большое множество по всей нашей некогда необъятной стране. Но сохраниться до сего времени и даже преумножить работу по популяризации творчества Высоцкого смогли только горизонтовцы. Первое свое заседание клуб провел сразу же после 50-летнего юбилея поэта – 6 февраля 1988 года. Среди участников "Горизонта" люди самых разных возрастов и профессий, жители Тулы и области. За 10 лет работы горизонтовцами сделано очень много: подготовлено около сотни статей и передач в средствах массовой информации области, проведено несколько десятков литературно-музыкальных бесед и вечеров, издается пятитомное собрание сочинений В.С. Высоцкого. С 1995 года клубом выпускается информационный бюллетень "Горизонт", рассказывающий о творчестве поэта и о его почитателях. Участниками клуба собран богатейший архив материалов о жизни и творчестве поэта и артиста: книги, газетно-журнальные публикации, фотографии, грампластинки, аудио- и видеокассеты, компакт-диски и другое. У "Горизонта" есть творческие контакты с Государственным культурным центром-музеем В. С. Высоцкого (г. Москва), с отдельными любителями творчества поэта из тридцати городов бывшего СССР и других стран. Горизонтовцы имели много встреч с родными, друзьями и коллегами Высоцкого. Участники клуба будут и дальше продолжать работу по увековечиванию памяти Владимира Высоцкого и разыскивать новые факты связи поэта и артиста с Тульской землей.
К предстоящему юбилею поэта участники клуба планируют в Тульской области провести ряд мероприятий и тем самым отдать дань памяти замечательному человеку нашего времени – Владимиру Высоцкому. И хотя со дня его смерти прошло уже 17 лет – его имя не забыто и сейчас. Он продолжает жить вместе с нами и петь для нас. И мы ему за это безмерно благодарны...
Вернуться
Леонид АДРИАНОВ
ФАНАТАМ ВЫСОЦКОГО
Ну что вы славите поэта?
Ему не надобно хвальбы.
Стихи – вот чудо-эполеты
На вицмундир его судьбы!
Он не нуждается в рекламе –
К нему приходит каждый сам:
К его могиле под дубами,
К его взлетающим коням.
Неповторимы ритм гитары
И голос яростный его...
Подобострастные литавры
К ним не добавят ничего.
Друзья мои, не славословьте
Его, ушедшего во тьму.
Включите запись и подпойте –
Вот лучший памятник ему!
СЫН СТРАНЫ
Сын века. Сын страны, метавшийся в сомненьях,
Бунтующей душой пытавшийся понять –
Как можно совместить великие свершенья
С намереньем согнуть, унизить и сломать?
Певец, артист, поэт входил в чужие души,
Себя в них воплощал иль отдавался им,
Он голос возвышал, чтоб тишину разрушить
Покорности и смыть с лиц страха вечный грим.
Он ерничал и злил, смешил и издевался,
У власти вызывал не проходящий гнев.
Его любил народ – из окон раздавался
Хрипящий баритон с магнитофонных лент!
Он в петлю не полез и не изрезал вены,
А в песнях жег себя и силы не берег.
Артист, поэт, певец, нас выведя из плена,
Остался навсегда на папертях дорог!
ЖИЛ ПОЭТ
Вот чего не люблю – панибратства
Ни заочного, ни – по плечу.
Снисходительно подлого барства
Ни к себе, ни к другим не хочу.
Жил поэт, был известен в народе,
А коллегами бит и гоним.
Умер и – они дружно "Володей"
Его кличут и кружат над ним.
Все, кто знал, кто не знал, в мемуары,
Облепившие мухами дом,
Напихали все пьянки и свары,
Те, что пачкают память о нем.
О, вражьишки, не к вам мое слово –
Оно к бывшим "сердечным друзьям":
"Вы сгубили поэта живого,
Так оставьте хоть мертвого нам!"
"Расступись, непотребная сволочь! –
Я ему туда – в бездну – ору, –
Извините, Владимир Семеныч!
Подлецов еще много в миру!"
АЛЬПИНИСТЫ
Сколько слов и надежд,
Сколько песен и тем
Горы будят у нас
И зовут нас остаться...
В. Высоцкий
Здесь вечность залегла
Снегами в серых скалах.
Лавинами она
Срывается порой.
Река времен текла,
В бессмысленность играла,
И рушилась стена,
Стоявшая горой.
Мы – ходим по горам,
Таская ледорубы,
Над пропастью висим,
Покуда держит крюк.
В спасенье песни нам,
Они давно всем любы, –
Про то, когда нет сил,
Есть рядом верный друг.
Под нами тучи мчат,
Орлы парят в полете.
К вершине путь тяжел,
Невероятно крут.
Но в скалах не кричат –
Здесь тишина в почете,
Здесь гимны боги гор
Высоцкому поют!
* * *
Артисты "Таганки", Высоцкий...
В глазах их нет дерзости зла –
В них чертик забавный смеется,
И зритель в них, как в зеркалах.
И долго так смотрят друг в друга,
И в зале отводят глаза...
Жизнь часто – нечестная вьюга
В кружащихся "можно-нельзя".
Артисты "Таганки", Высоцкий...
Иронии светлая высь
Из глаз их талантливых льется
На нашу бездарную жизнь.
Я тоже в их зеркало гляну
Себя с ними взглядом связать,
"Спасибо!" – сказать Бадаляну,
Марине – "Спасибо!" – сказать.
Раскаяньем чтоб не казниться,
Чтоб зря не стыдила слеза,
Смотрите в их чистые лица,
Всмотритесь в озера-глаза.
НАШ ПАРЕНЬ!
Слыша песни Его в тон гитаре
О боях и про синие горы,
Ветераны кричали: "Наш парень!
Нахлебался войны до упора!
Только тот, кто бывал на расстреле,
Кто ходил в штыковые атаки,
Знает точно, как танки горели
И какие фашисты вояки.
Но вот где, на каком был Он фронте?"
Вспоминали дивизии, даты,
Уверяли, что дрался в пехоте,
Ибо там вырастали Солдаты!
"Он – подводник!" – рычал бывший флотский,
"Нет, Он – летчик, ходил на тараны!"
"В штрафниках был Володя Высоцкий!" –
Так шумели подчас ветераны.
В этот День бы нашлось Ему место
Меж седых, награжденных Победой,
Хотя Он – теперь это известно –
Песни создал талантом Поэта.
И, даря людям буйное слово,
Сам играл их с душой и задором...
Да вот жаль – капитану Жеглову
Не бывать в этой жизни майором!
СОНЕТ
...Звонил в Париж и шепотом беды
Кричал Ей: "Ласточка!", рукою трубку гладя.
В его поэзии везде Ее следы,
Куда ни глянь – Она – Марина Влади.
И там, где горы вздыбились круты,
Где лет коней над пропастью в закате,
Так все равно видны Ее следы,
Как жар души его, – Марины Влади.
Мы любим все и часто невпопад,
Спалив любовь, собравши пепел горсткой,
Мы новой страсти ищем водопад,
Кипим слезой обманутой, сиротской.
То в нас кричит предчувствие утрат.
...Ты слышишь, Ласточка? Тебя зовет Высоцкий!
* * *
Погас поэт и бард,
Ушел в иное время,
Не встретить нам его на улицах Москвы.
Ему был каждый рад,
Его любило племя,
Сдыхавшее в тоске, пропившее мозги.
Когда мы слышим звон
Истерзанной гитары,
Нам кажется – он жив и где-то рядом – над...
Знакомый баритон,
Ритмичные удары,
Правдивые стихи с народом говорят.
Он из иных пространств
Глядит на наши муки.
Как богом дорожит им истинный фанат,
Почти впадая в транс,
Когда несутся звуки
С энергией его в сто тысяч киловатт!
* * *
Актеру суждена самой судьбою роль
Спускаться в ад и воспарять на небо.
Он Ганнибала, Гамлета и Глеба
Сыграет так, что долго сердца боль
Любого зрителя не выпустит из плена
Его таланта, мира авансцены,
Фантазии, где царствует король
И шут, и раб, и еще сотню доль
Чужих переживет попеременно.
И знаю я и верю – несомненно
Не лягут пленки в полок долгий сон
Хранить актера и поэта слово –
Ведь так арапа, принца и Жеглова
Сыграет вряд ли кто теперь, как Он!
* * *
Протей, Орфей, повеса и бунтарь,
Ты был Лопахиным, фон Кореном, Гуаном
И, проходя вторым нередко планом,
Принес себя, как жертву, на алтарь
Искусства вечного – поэзии, театра,
Ты сто личин и масок надевал,
Под рокот струн о Родине страдал,
Хоть в грудь летели пули лжи и ядра
Злой критики завистливых "друзей",
Неумных цензоров, за "нравственностью" бдивших,
Тебя убивших, но не победивших! –
Они стоят у входа в Твой музей!
ГЛАЗА ПОЭТОВ
На портрете усталого Блока
Взор подернут завесою тайною.
И в зазвездность – в преддверие Бога –
Взгляд уводит Марину Цветаеву.
Верят в доброе, верят в хорошее –
В море синее, в берег агатовый
Киммерийские очи Волошина,
Ассирийские очи Ахматовой.
Вот печальнее неба осеннего,
Обитателей дома сиротского
Луговые глаза Есенина,
Городские глаза Высоцкого.
У поэтов всех зренье особое:
Если смертные смотрят наружу,
То поэты Творцу уподоблены,
Ибо видеть им велено душу.
* * *
С пластинок, с пленок хриплый голос барда
Терзает души, пробуждая мысль...
Он нам открыл, куда зарыта правда,
И вывел в горы – в голубую высь.
Обещанной свободы мы вкусили...
Те, кто уехал, не спешат назад.
Он не сбежал! Он верен был России
И умер здесь, здесь его память чтят!
Поэт ушел, но песни его с нами.
Не обольщайтесь – правды пока нет.
Еще не раз ее к стене поставят
И вновь зароют – грешен этот свет.
Но час придет. Разрозненные горстки
Людей с гитарами войдут в эфир эстрад,
И будет жить в их голосах Высоцкий,
Давно умерший, но бессмертный бард!
* * *
К 60-летию Высоцкого
Твой пенсионный юбилей
Поляк отметит и еврей.
В среде пронырливых людей
Гам, суматоха.
А нам опять Твоя судьба –
Из душ выдавливать раба.
По всей стране идет борьба:
России плохо.
В пурге словесной шелухи
Теперь мятутся не стихи,
А только главные грехи –
Спирт и наркота.
Сейчас в ходу один товар:
Про твой любовный будуар
Кто хочет пишет "мемуар" –
Кипит работа!
Никто не свят, а ты – артист.
Порою склочен мир кулис...
Но и замаранный ты чист –
Я верю в это!
То, что грешило, ныне – прах
И похоронено в цветах,
А нам подарена в строках
Душа поэта.
Пусть пенсионный юбилей
Поляк отметит и еврей
И племена любых кровей –
Хоть бы этруски!
Но им одно пора понять,
Запомнить, внукам передать –
У нас им барда не отнять:
Высоцкий – русский!
ПОРТВЕЙН ОН ОТСПОРИЛ
<...> Первое, что я услышал из Высоцкого (тогда я не знал, что это именно он), – "Лучше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал...". Эти стихи меня поразили. В них было что-то абсолютно новое, отличное от всех ранее слышанных песен – томных, классических, блатных, воодушевляющих революционных, лиричных туристических. В них была некая резковатость и мужество, не мужественность – подобие мужества, а именно само мужество. Да, это была Песня. Но автора тогда я, увы, еще не знал, более того, я воспринимал эти стихи как студенческие безымянные.
И вот в моей жизни, а мне тогда уже стукнуло 25 лет, произошло событие – я обменял с другом свой телевизор тех лет "Рекорд" на его катушечный магнитофон "Днепр". Обалденная техника по тем временам! И пошла жизнь – я стал доставать пленки, слушал и млел: "Наш Федя с детства был настроен поднять археологию на щит", "Звезды", "Солдаты группы "Центр", "Тау-Кита", "Космонегодяи"... Я услышал Высоцкого – хрипуна, наверное, алкаша и, без сомнения, бывшего зека. Но мой приятель разуверил меня: "Это же тот пацан, белобрысый такой, в фильме "Стряпуха" вместе со Светланой Светличной играл".
Песен становилось все больше, и, главное, они становились мудрее, философичнее, меньше в них было хулиганской дури. Чувствовалось, что поэт прошел не через мнимые передряги шпаны, а через, увы, рутинные житейские страдания – неудачную любовь, измены, бедность, очарования и разочарования. В песнях звучала уже не только его душа, но и разум. Он становился поэтом. Последние стихи Высоцкого – настоящая высокая поэзия. Я думаю, он не был вундеркиндом – его не сравнить с Лермонтовым, который уже в 14 лет писал стихи на французском, или с тем же плодовитым Андреем Вознесенским. Высоцкий прошел через душевный ад. Этот ад во многих из нас, его со стороны не видно. Мы горим в нем, внешне будучи холодны. <...>
Вернуться
Олег АКУЛОВ
* * *
Сильный ветер подул – и потух наш костер.
Даже угли ничуть не алеют.
И остался навек неоконченным спор.
И остались пустыми аллеи.
Стало солнце не то, стал июль холодней...
Отчего наши слезы скупые?
Разбегается весть – как круги по воде.
"...И деревья стоят голубые".
Все стаканы пусты. А один не допит.
И гитара стоит сиротою,
Онемела от горя и не зазвучит,
И ни с чьей не сроднится рукою.
Я теряю слова. Только "ни", только "не"...
Только горечь и только обида.
Еще только вчера – на горячем коне,
А сегодня – уже панихида.
Почему это так, мне никак не понять:
Кто честнее и чище – тот лишний...
Он увидеть умел. Он умел не молчать.
Он всех нас был на голову выше.
Одиночество?.. Нет! Рядом песни звучат,
Рядом фильмы, и книги, и голос –
Хриплый голос его, заставляющий нас
Не расстаться с понятием "совесть".
Больше нету его... Я увидел во сне –
Амбразуру закрыл он собою.
Не был он на войне, только кажется мне,
Будто он не вернулся из боя.
Вернуться
Юрий АНТИПОВ
БЕЗ РОССИИ Я НИЧТО...
<...> По дороге с работы в автобусе одна из женщин говорит: "А, Высоцкий, на нем пробы ставить негде, пил..." Почему-то стало неловко за нее, захотелось ответить ей, да и всем, кто думает так же.
Да, были и у него черные полосы жизни, этого выбросить нельзя, как строчку из песни. Но если пристально вглядеться в его жизнь, то многое можно понять, осмыслить.
При жизни никем не принятый и не понятый, он пришел к нам со своими песнями с магнитофонных лент, заставляя задуматься о нашей действительности, о нас самих. Цепь бесконечных унижений ковалась год от года. Дошло до того, что в порыве отчаяния Высоцкий написал письмо Л. И. Брежневу, в котором прямо ставил вопросы о своем неопределенном положении художника-гражданина. <...>
Сейчас много выпущено пластинок, книг и другого материала о творчестве поэта. Вышел в свет двухтомник стихов, напечатана проза, которая при жизни никогда не публиковалась. И так хочется сказать людям, возьмите, прочитайте Высоцкого и тогда вы действительно поймете, что на нем "негде ставить пробы", пробы добра, человечности и мужества. <...>
Вернуться
Людмила АРТАМОХИНА
* * *
<...> Феномен Высоцкого не только в его неслыханной популярности – это следствие огромного нравственного авторитета, репутации, проповеднического дара. Феномен – в свойстве личности, в многогранности таланта.
Для одних он – Поэт, бард (кстати, Высоцкий не любил этих слов, он говорил: "Я не бард, не поэт – я сам по себе..."), для других – актер. Для всей страны он был мифом, легендой. <...>
Вернуться
Александр БЕЛЯКОВ
25 ИЮЛЯ 1980 ГОДА
Поднявшись, как солнце, над твердью,
Когда тяжелеет роса,
Обнялся Высоцкий со смертью
Сегодня в четыре часа.
Я не был с ним в счастье и в горе.
Ничем я ему не помог.
Судьба его песенной доли
На сердце горит, как ожог.
Для нас никогда не забытый,
Он в песнях – как бог в изразцах.
И голос той правды открытой
Кричит в наших русских сердцах!
Вернуться
Елена БЕРЕЗОВА
* * *
Навели хрестоматийный глянец.
В. Маяковский
То ли полдень бьет, то ли полночь.
Поменяли куранты мотив.
Кто Вы нынче, Владимир Семеныч, –
Может, быль еще, может, миф?
Отношусь я к толпе с опаской:
Ведь кумиром быть – страшный труд.
Вдруг сумеют подчистить, подкрасить,
И легендою стать обрекут.
Поминают и в деле, и всуе –
Вы смотрите, какая честь!
Напечатают и нарисуют.
Да забудут потом прочесть.
Мемуары лоснятся глянцем,
А на кипу кассет и книг
С беспардонностью иностранца
Замахнулся чужой язык.
Только пусть не спешит французский,
Пусть еще обождет иврит,
Потому как отчаянно русский
В наших глотках Ваш стих хрипит.
Гриф гитарный до боли стиснут.
Бог! Ссуди мне уверенность в том,
Что мой внук и на лазерных дисках
Воскресит тот живой баритон.
...То ли полдень бьет, то ли полночь.
То ль туман в глазах, то ли пыль.
Кто Вы нынче, Владимир Семеныч, –
Может, миф уже, может, быль?
* * *
Владимиру Высоцкому – Дон Гуану
В Испании жил гранд,
Пиитами воспетый.
Там сладок виноград.
Там бесконечно лето.
Сердечных яств гурман
Любви снискал желанной.
Он звался Дон Гуан.
Любовь звалася Анной.
И был их век жесток.
(Века всегда жестоки).
Вот солнце в тот же срок
Для нас встает с Востока.
Жесток и ныне свет –
Не в моде сегедильи –
Не слышно кастаньет
В Мадриде и Севилье.
Родной порог не мил, –
Поруганы кладбища.
Где, у каких могил
Меня Гуан отыщет?
Морозы да пурги,
Граненый хмель стакана
Да грозные шаги
Слепого истукана.
Ужель Гуан зачах,
До первых звезд говея,
И носит в сердце страх,
И перед злом робеет,
Не рвется на "ура"?
Пред каменной десницей
Труднее, чем вчера,
Героем притвориться.
Верни ж былую прыть!
Пусть недругов прогнозы
Язвят нас, как шипы
Гофрированной розы.
Взойдет из боли ран
Все, что предначертанно.
Не медли, Дон Гуан!
Ждет на свиданье Анна.
Вернуться
Вячеслав ВАРФОЛОМЕЕВ
РЕКВИЕМ ПО ВЛАДИМИРУ
<...> Мне вспоминается большой южный город, где я учился в молодости и куда потом чуть ли не ежегодно приезжал в отпуск. В ту пору звезда Владимира Высоцкого еще только поднималась над горизонтом его поэтической и песенной славы, чтобы потом ярко засиять в зените небывалой любви к нему и, ослепительно блеснув, сгореть дотла в роковой июльский день восьмидесятого.
По Центральному рынку того города тоже прохаживались продавцы вне закона, только мужского пола. Работа у них была опасная: можно запросто оказаться в каталажке за подпольную торговлю. И не только. Еще – за распространение идеологически вредной продукции, антисоветскую пропаганду, диссидентство и черт его знает еще за что. Там найдут, что пришить.
Ходили они, как по минному полю. Почти шепотом предлагали:
– Высоцкий... кому Высоцкого?
Переодетые менты толкались тут же, говорили тоже полушепотом:
– У кого есть Высоцкий?.. Высоцкий есть у кого?..
И вот уже кто-то клюнул на приманку. Ему тут же заламывали руку и быстро уводили к выходу, где уже ждала "раковая шейка".
Но все равно продавали. Но все равно покупали. Магнитофоны были в то время большой редкостью, песни Высоцкого записывали на использованной рентгеновской пленке – глянешь на просвет, а там чьи-то поломанные кости, треснувшие черепа или почки с печенками-селезенками. Поэтому такие "пластинки" называли "костями", "ребрами" и еще как-то, уже не помню. Записи иногда были терпимого качества, даже можно было разобрать слова, а иногда попадалась такая...
Поставит счастливый обладатель эту "кость" на проигрыватель, приготовится слушать. Круг за кругом, круг за кругом, но пока что-то не слышно желанной мелодии, а только:
– Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш...
Снимет он "кость", проверит пальцем иглу звукоснимателя, вроде все нормально. Опять поставит, и опять:
– Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш...
И вдруг... Вдруг что-то щелкнуло, слышно, как кто-то подул в микрофон. Ага, сейчас начнется, сейчас запоет!
Но раздается чей-то насмешливый и наглый голос:
– Ну ты, малый, я смотрю, дурак: хотел Высоцкого послушать за трояк!
И дальше сплошной мат. Отборный такой, с южным темпераментом. И в конце:
– Ш-ш-ш-ш-ш-ш...
Вот такие были "концерты". <...>
Вернуться
Игорь ВЯТИЧ
ВОЛЧИЙ БЕГ
(В подражание Высоцкому)
Я знал одной лишь думы власть,
Одну, но пламенную страсть!
М. Лермонтов
Я бегу и следы заметаю,
Утопая в январском снегу,
И, конечно, найду себе стаю –
От людей в лес родной убегу.
Да, я – волк, хоть и вырос в неволе:
Знал с начала, что, цепь оборвав,
Погуляю в заснеженном поле
Среди памятных с детства дубрав.
Волчья жизнь коротка и сурова:
Не всегда мы друг другу друзья,
В ней одна только радость готова –
Драгоценная воля моя!
Пусть недолго, но все же – свободен!
Я вбегаю в холодный рассвет.
Пусть хоть смерть – только б смерть на свободе!
...Ничего, что стреляют мне вслед!
Ничего нет свободы дороже!
Я бегу, мое сердце в огне –
Пусть погибну, но прочие, все же,
Мою песнь допоют при Луне!..
Вернуться
Виктор ГОЛУБНИЧИЙ
ЛИШЕННЫЙ ВОЗДУХА И СВЕТА
За меня другие отпоют все песни,
И, быть может, выпьют за меня враги.
В. Высоцкий
Возможно, не был он певцом,
Но был недюжинным поэтом,
И бил в упор по всем запретам
Своим заточенным словцом.
В три жилы он постромки рвал,
Лишаясь воздуха и света,
Дышал прокуренным куплетом
И душу песнями сжигал.
Его охрипший баритон
В душе у нас искал участья.
Любовь познал и даже счастье,
Изведал жизнь со всех сторон.
Умел он выпить и любить,
Не мог молчать, смел ненавидеть,
Лишь одного не смог предвидеть,
Что так недолго будет жить.
Он на подмостках бы блистал
Еще, наверное, поныне.
Интеллигенты и блатные
Ему воздвигли пьедестал!
Его мятежная душа
Безмолвно рвется из гранита,
Хмельна и вдребезги разбита,
Но потому и хороша!
Вернуться
Александр ГУБЕНКОВ
ПОСЛЕДНЕЕ "ПРОЩАЙ"
Не кляните его судьбу,
Виноватого не ищите...
Он затих. Он лежит в гробу,
Не взыщите уж, не взыщите.
Не терзайтесь, друзья, враги.
Не трясите его, как в сите,
Отпустите ему долги
И ошибки ему простите.
Он сгорел, он ушел во тьму,
Суесловить к чему пытаться,
Так уж выпало, что ему
Молодым суждено остаться.
Ну, а нам продолжать стареть
И шуметь, и ловить мгновенья,
Нам еще предстоит сгореть
И шагнуть за черту забвенья.
А пока – не стыдитесь слез,
Потому как горька утрата,
И, везя свой нелегкий воз,
Вспоминайте его, ребята!
Вернуться
Михаил ДЕМИН
* * *
Кто-то высмотрел плод, что неспел,
Потрусили за ствол – он упал.
В. Высоцкий
Он свое отгулял, отыграл и отпел –
Был отпущен ему малый срок.
Смерть приметила плод, что до срока созрел
И накрыла, черкнув пару строк.
Заалели рябины в цветах из фольги,
А живых – просто некуда класть!..
Как мы смели отдать, отпустить как смогли
Его смерти в беззубую пасть?
Вот срывается голос с технических средств,
Западают слова в души нам.
Затаили дыханье Курилы и Брест...
Не смыкаться бы век его горьким устам!
Он свое отгулял, отыграл и отпел.
Был отпущен ему малый срок.
Смерть приметила что он душою созрел,
Заманила во тьму без дорог...
Вернуться
Олег КАТКОВ
* * *
(Из баллады "Когда состарится поэт")
Терпеть Голгофу за Христа
Готов поэт великий вечно.
Но мудрость Бога непроста –
К себе он Сына взял с креста,
Поставив барда к жерлу печи,
Ему велев: встречай, поэт,
Героев, гениев, пророков.
Безумный крик, безумный свет
Ты преврати в любви сонет
Ко мне в своих бессмертных строках!
А я, возможно, пощажу
Твоих друзей в борьбе кровавой
И, пока живы, награжу
Твоею памятью и славой!
Придумал Богочеловек
Ему особенные муки –
Постичь не смогут их науки,
Бессильны здесь и лиры звуки,
О них расскажут только внуки
Других поэтов через век.
Вернуться
Евгений КОНОВАЛОВ
25 ЯНВАРЯ 1988 ГОДА. ВАГАНЬКОВО
Унеслися лошадки июлем горячим,
Утащили во тьму, чтоб застыть за спиной...
И толпа на Ваганьково, словно незряча,
Колыхалась огромною, серой стеной.
И живые цветы, и признанье по смерти,
И пластинки, и книги. Какой в этом прок?
Улыбаешься ты на огромном конверте,
Только в землю сбежал, как последний пророк.
Ну зачем это все? Брось стоять истуканом.
Покидай постамент и – айда по Москве!
В Самотеку зайдем, на Каретный заглянем.
Что стоять в погребальной унылой тоске?
Набери телефон. Дозвонись до Парижа.
Будет рада Марина, что связана нить...
Ну чего ты молчишь? Нет, тебя я не слышу.
Денег нет? Ничего! Я смогу заплатить.
Что, не любишь долги? Это я тебе должен.
И не будем об этом. Не время сейчас.
Сбрось хламиду, которою нынче стреножен.
Нет секунд на раздумье, чтоб были в запас.
Ну пойдем же скорее – оседланы кони,
Что помчат по России любимой тобой.
Паутину ногтями сдерем на иконе,
Чтобы вновь оказаться самими собой.
Жаль, не можешь пройти Командором балладным.
Позвенел бы по плитам в Неглинном саду...
Извини, мне пора. Я приду к тебе, ладно?
Вот вернусь из Афгана и снова зайду.
Все. Пора уходить мне в афганские дали.
Там лишь ветер и пыль, и ночами стрельба.
И гляди веселее – не надо печали.
Я, конечно, вернусь, раз такая судьба.
* * *
Будь здоров, Семеныч! Будь здоров!
И плевать на всяких докторов...
Там, за краем жизни, где зенит,
Голос твой по-прежнему звенит.
И хрипит, и рвется ввысь душа,
Все вопросы высказать спеша.
Ничего, Семеныч, не горюй...
Вместе с нами честно довоюй.
И "отбой" трубить – повремени,
И подпруги лучше затяни.
Перед битвой шашку поточи.
И давай, Семеныч, помолчим.
А с рассветом – вскочим на коней.
Шашки – вон! Пусть сталь звенит звончей!
И пускай гитарная струна
Не забудет, что идет война.
И пускай твой голос захрипит,
И пускай ряды наши крепит.
Мы опять, как раньше, встанем в строй,
Чтобы выиграть последний бой.
Будь здоров, Семеныч, тыщу лет!
Пусть твой хрип летит с магнитных лент.
Поднимай в атаку тех, кто жив!
Ничего, Семеныч, не тужи.
Ты сегодня с нами, как тогда.
Не сотрут прошедшие года
Твои песни, мысли и мечты.
С нами ты сегодня. С нами ты...
ИЗ АФГАНСКОЙ ТЕТРАДИ
Твой "с трещинкой" голос и рифма – что надо!
Ты с нами стоял у "ИЛов" эстакады.
Портреты твои мы дарили друзьям.
Ты с нами там был, хоть не зримый, но – там.
Ты эту войну проклинал, как и мы,
Где гнулись о спины, как в песне, ломы.
Где мог заработать и нож под ребро,
И пулю под череп. Но нам повезло.
Вернулись не все. Третий тост – помолчим.
Пусть Петр Святой не забудет ключи,
И двери от рая откроет пошире
Тому, кто уже не живет в этом мире.
Но "с трещинкой" голос пускай не молчит.
О ранах и язвах хрипит и кричит.
В награду живым, в утешение павшим
И молодость с жизнью Афгану отдавшим.
Вернуться
Геннадий КРЫЛОВ
РОДНИК ДУШИ
<...> Родник его души почти всегда оставался скрытым от посторонних глаз и в творчестве выплескивался то восторгом любви к чему-либо, то болью взволнованного сердца, то горькою насмешкой, то мудростью безответных вопросов, суть которых сводится к извечному поиску смысла жизни.
Однако мало кто догадывался, что за внешним бравированием Высоцкого скрывалась не только артистичность натуры, не только многогранность таланта, но и сокровенность души поэта, мятущаяся в поиске своей сути. Завуалированно она, его сокровенность, проявляла себя то в образе Ибрагима Ганнибала, то в Гамлете – этом одиночке духа, потому что уносила к мучительным раздумьям, бунтарству и неприятию общественной жестокости и лжи.
Высоцкий не мог не таить свою сокровенность, так как не всегда в состоянии был вырваться из приниженности друзей-поклонников, которые высокие порывы его героев не ценили. Отсюда и раздвоение его личности и творчества. С одной стороны ему страшно хотелось и в высшей степени нравилось быть кумиром публики, а с другой – суть его натуры выкристаллизовывалась в душевных муках поиска своего места в этом мире. Вот почему в своем творчестве он шел то на поводу поклонников-обывателей, то возносился духом к вершинам мудрости и нравственности. Но первое было повседневным, а второе лишь в моменты душевных потрясений, заканчивающихся, как и у всех действительно больших талантов, просветлением и вдохновением. <...>
Вернуться
Александр КУДРЯВЦЕВ
* * *
<...> Он был простой русский человек – легко ранимый, хрупкий, ласковый и в то же время неистовый, непримиримый, упорный. Умел стоять на своем. За эту прямоту его творчество игнорировалось руководящими чиновниками. Он хотел быть писателем. Но его стихов, не говоря уже о прозе, не печатали. Хотел считаться композитором, но его песни часто вырезали из фильмов и редко записывали на пластинки. <...>
Вернуться
Александр КУРАЕВ
ДАТСКИЙ ПРИНЦ ВОЛОДЯ
Увядает даже спелый колос
В царстве электрических теней.
Остается только вещий голос,
Истинный свидетель наших дней.
И пока он рвется из гортани,
И хрипит, уже нематерьялен,
Давится предвечными стихами,
Он живет среди родных окраин.
И пока в любом магнитофоне
Будет он боксировать с судьбою,
Чуть помедлят взмыленные кони
Вместе со старухою рябою.
И пока на самой смертной ноте
Не прервется нашей жизни нить,
Снова будет датский принц Володя
Побеждать высоцким словом "быть"!
НЕСПЕТАЯ РОССИЯ
Из века в век, неспетая Россия,
Считая жизнь ценой недорогою,
Тебя спасают гении босые,
Юродивые, "чудики", изгои.
Один из них, с гитарою крылатой,
С душою правословного* поэта,
С умом, не тронутым шестой палатой,
Но меченным борьбою тьмы и света,
Тебя поймал на краешке обрыва,
Схватив за сарафан всей пятернею,
И рухнул сам, предсмертно и счастливо
Успев всхрипеть: "Останешься живою!"
_____________________
* Неологизм. – Прим. авт.
* * *
Отхрипел, отстонал, отсмеялся,
В три аккорда Россию вместив.
С боем в райские кущи прорвался,
Да в саду не приметил обрыв...
(Невесомость – явленье природы?
Нет, скорее явленье души,
Что в любую лихую погоду
Не меняет себя на гроши).
Меж землей и израненным небом
Встала жизни его карусель.
Нынче песни поют ради хлеба.
На нейтральной глухой полосе
Притулились цветы голубые,
Только некому их воровать...
Мужики! Как мы молоды были!
Допьяна... Да чего толковать!
Мы-то что, мы свое довоюем,
Кулаками помашем еще,
Искрометное пламя раздуем,
С кем попало сочтемся за все.
А ему с кем теперь посчитаться,
Как немые уста разомкнуть,
Чтоб над нынешним злом насмеяться,
Объяснить дела самую суть?
Ковыряемся, словно кутята,
Потеряв своего вожака.
Непривычно, тоскливо, ребята...
Не хватило всего полглотка
Этой трижды неладной свободы,
Чтобы с кровью ее отрыгнуть,
Чтоб оплакать тюремные своды
И костями усеянный путь.
...Мы молчим, мы грустим о Володе,
О своей безнадежной судьбе,
О заждавшемся на эшафоте
И о четких парнях из ГБ*.
__________________
* Имеется ввиду Комитет государственной безопасности – ныне ФСБ. – Ред.
* * *
Нам тебя не хватает, Володя.
Как же нам не хватает тебя.
Много бардов и многие в моде.
Курса нету и нет корабля.
Очень многое непонятно
В нашей жизни, летящей на слом,
Очень многие "белые пятна"
Оказались кровавым пятном.
И никто объяснить не сумеет,
Так, как это умел только ты...
Птица Сирин над кладбищем реет.
На могиле живые цветы.
Сколько новых стихов и мелодий
Написать бы сегодня ты смог...
Кружит диск. Продолжает Володя
Неоконченный свой монолог.
* * *
Дай руку мне, я вновь хочу рискнуть,
Как и тогда, не думая о смерти
Сменяемся ролями. Позабудь,
Что мы давно у Вечности в примете.
Вот, как и ты, стою на пьедестале.
Но кто же я: поэт или актер,
Иль шут на этом глупом карнавале?
Дай руку мне скорее, Командор!
Вернуться
Владислав КУРДИН
* * *
Как редко люди открывают двери
Для путника, просящегося в дом,
И слову чести ближнего не верят
За темным и зашторенным окном.
А он стучится, просит обогреться,
Ему не много надо – лишь тепла,
Ему бы прислониться, опереться
У косяка, о краешек стола...
Так было с Ним – поэтом, музыкантом –
Официальной Музой на порог
Не пущен... Сердцем и талантом
В союз писателей пробить себя не смог.
Он пел свои баллады для народа,
И Слово было цензора сильней.
Оно летело птицей на свободу
И оставалось в памяти людей.
Когда же сердце биться перестало,
Гитары верной стихнул перебор,
Открыли дверь, и сразу ясно стало –
Сгорел поэт, как яркий метеор!
Мы ж, помолчавши, как всегда бывает,
Заговорили через пару лет,
Что истинный талант не умирает,
Что был Высоцкий правильный поэт...
Вернуться
Александр ЛАНЦОВ
Я БЫ ПОШЕЛ С НИМ В РАЗВЕДКУ
<...> Высоцкий обладал редким даром схватывать главное в какой-либо ситуации. Обычно это были ситуации, в которых жизнь граничит со смертью. И в своих песнях он проживал эти ситуации. Причем проживал так, что заставлял слушателей проживать вместе с собой. Он жил стремительно. Летел по жизни, зажигая других огнем своих стихов, исходящих из самого сердца. Живого, трепетного, ранимого, талантливого сердца поэта и человека.
Он бил своими строчками человеческие пороки, славил отвагу, честь, дружбу. Ненавидел неискренность. Не переносил предательства. Обладал необъяснимой притягательной силой. Мог при первом же знакомстве расположить к себе человека так, что тот начинал считать себя первым другом Владимира, мог поделиться с ним самым сокровенным, самым-самым, чем не поделился бы больше ни с кем. <...>
Вернуться
Лариса МАСЛОВА
* * *
Унесли его кони в межзвездные дали –
Торопились певца оторвать от Земли.
Отозвалась разлука мильонным рыданьем,
Если б резвые знали, кого унесли!
Он к истокам беды возвращал нашу память,
Протрубив во вселенную истины суть,
Мог уставших взбодрить, преступивших поправить,
Руку, павшим на дно, не боясь протянуть.
Он набатом врывался в оглохшие души,
И в огромной столице, и в малом селе.
Его голос хрипящий, как правда, преграды все рушил
И, как дождь благодатный, шумел по иссохшей земле.
Вернуться
Владимир НИКИШКИН
АСТЕРОИД "ВЛАДВЫСОЦКИЙ"
Что за новая планета
Во Вселенной? Мы узнали,
Что Юпитер и Венера
Потеснились в черной дали.
Вместе с ними закружила,
Заблистала, засияла
В небе звездочка родная.
Ее имя: "Владвысоцкий".
Отчего, оцепеневши,
Люди разных наций, нравов
В ближний Космос протянули
Свои ищущие души?
Про себя хотят послушать
Песни, созданные сердцем!
Он нам высветил так четко
Все желанья слабых Мира!
Мы смеемся и рыдаем,
Глядя в зеркало-планету.
В передрягах битвы-жизни
Не кривил Он чутким сердцем,
Разорвавшимся от боли,
Свой природный дар поэта
Отдал нам – простым и смертным,
Вызвав краску в лже-высоких.
Шлем "спасибо", Влад Высоцкий!
Мы когда-нибудь достигнем
Той планетки, осененной
Человеческой любовью!
И тогда из черной дали
Прохрипит знакомый голос,
И Вселенная вновь вздрогнет
От восторга Человека,
Что поднял всех за собою
Песней радости и боли.
Мы споем еще с тобою!
Вернуться
Владимир ПЕХТЕРЕВ
ПОЭТ У МИКРОФОНА
Он был из тех, кто преклоняться духом
Не мог и не хотел ни перед кем.
Жизнь понимая обостренным слухом,
И не желал быть, как другие, нем.
Он сердцем пел, спасая мыслью души –
Зал затихал подобно мертвецу.
Он равнодушье силился разрушить,
Примешивая в голос хрипотцу.
И каждый зал, подавленный надрывом,
И болью песен, рвавшихся в галоп,
Раскачивался горестным приливом
От правды жизни, бьющей прямо в лоб.
А он все пел и хрип в словесной форме,
Кружил по залу, понаделав ран.
Казалось, что слова не только сгорбят,
Но доведут до смертного одра!
Он отдавал всего себя, как колос,
Народу до последнего словца.
Царапал пеньем в кровь гортань и голос,
Что пот стекал с усталого лица.
В просторах залов, в гуле стадионов,
За рубежом иль здесь, среди своих,
Смысл песен доходил без переводов
И сам собой запоминался стих!
Вернуться
Игорь ПОМОЗОВ
* * *
Кто там сказал: "Не знаменит!"
Мол, похоронен и забыт,
Не будет в бронзу он отлит
И чтим не будет?
А память тверже, чем гранит,
Его гитара не молчит,
И голос совести хрипит
И душу будит.
Нас то надгробие из плит
Притягивает, как магнит,
Прийти никто не запретит
К его могиле.
Живым огнем всегда горит
Ковер цветов, что здесь лежит,
И он любому говорит:
Нет, не забыли!
РУССКИМ ПОЭТАМ
Не буду всех перечислять имен –
Мы свято чтим наследие Великих!
Сквозь толщу лет нам памятных времен
Горит огонь их вдохновенных ликов.
Живым им не давали громко петь,
А шепотом они не захотели.
Им отпускалась жизни только треть,
Финалом были плахи и дуэли.
И неизвестно миру чья рука
Есенину намылила веревку,
А после дотянулась до курка
И Маяковский дернулся неловко.
В попытке вызвать ужаса озноб,
В стремлении поставить на колени –
Высоцкого хулой загнали в гроб,
Талькова застрелили в мраке сцены.
Помпезность панихид и похорон –
Красивый жест в прощальных скорбных криках...
Есть на Руси известный всем канон –
Лишь после смерти освящать Великих!
Вернуться
Владимир САФРОНОВ
* * *
Рубцов, Шукшин, теперь Высоцкий...
Без них мы, как в глухой ночи
В предощущении сиротства –
Хоть плачем плачь, хоть в крик кричи!
Но мы угрюмо прячем взгляды,
И нас пугает каждый звук.
Высоцкий был, как друг мой, рядом,
И вдруг меня покинул друг!
Он бы рожден на свет недаром,
Не поклоняясь никому.
Он душу жег талантом ярым,
В предел посильный лишь ему.
Я не поверю, не поверю,
Что, мол, судьба его, как бред.
Он словно выход через двери,
Где ярче солнца его свет!
И мы тянулись к свету, к свету
Сквозь пелену пустых забав.
Он пел для нас на всю планету,
От песен собственных устав.
Мне дела нет до тех, кто криво
В усмешке зубы обнажив,
Плечами дернет торопливо:
"Что за слова? Что за мотив?"
Да ну их к черту, этих снобов!
Прожить бы жизнь вот так и мне...
Он умер... Песни шли за гробом
И расходились по стране.
Вернуться
Антонина СВИРЮНИНА
НЕ ИЗМЕНИВ СВОЕМУ ДАРУ...
<...> В музыку нашей жизни 60-70-х годов он внес ноту высокой проникновенности, силы, жизнелюбия. Он пропел много печального о времени и о себе, и он награждал нас: тех, кто с любовью собирал его записи, кто пел вместе с ним его песни, кто слышал их из случайно распахнутых окон, награждал подлинной поэзией, страстью и мужеством, необходимыми для жизни. Он был поэтом необычайного темперамента, и он ушел, не растратив его, не изменив своему делу.
<...> Любая песня Высоцкого – это его жизнь, его мысли, его раздумья, его нервы. <...>
Однажды у Высоцкого спросили, как получаются его песни, на что он ответил: "Очень трудно сказать, как они получаются. Музыка помогает тексту, текст – музыке. Песня рождается странно, пишется трудно, и когда удается схватить "за горло" суть, – бываешь счастлив..." Да... Схватить "за горло" суть... <...>
На вопрос, что он ценит в людях, Высоцкий ответил: "В мужчине ценю сочетание доброты, силы и ума, а в женщине – ум, красоту и доброту".
Кстати, о женщинах. К ним Володя относился очень преданно, трепетно и предельно честно. Может быть, поэтому его любовная лирика так светла и величественна. <...>
Вернуться
Алексей ТИТКОВ
* * *
Еще недавно был он жив,
Могуч и многошумен,
Со страстью родине служил
Аккордами раздумий.
Он наши души защищал
Талантливо и гневно.
Не принца Гамлета играл,
А был им ежедневно!
Гудела Русь, как божий храм,
От честных песнопений.
Нес голос правду городам
И пустошам селений.
Поэт повсюду русским был –
В Берлине и Париже,
Страдал, безумствовал, любил,
Плевал на все престижи!
Пройдя сквозь смерть и клевету,
Назойливый, как зуммер,
Он не просил с небес звезду
И без награды умер.
Теперь почет ему и честь,
Собранье сочинений,
Музей и памятники есть...
А он был просто гений.
* * *
Жил беспокойный человек –
И нету боле.
Прервался марафонский бег
Мятежной доли.
Он гнал себя, как в схватке конь
На ипподроме.
В нем жизнь жила, в нем был огонь
И взрывы грома.
Он смелой песней покорял
Любую душу.
И стар, и мал его желал
Всегда послушать.
Он нам для всех светил в пути,
Почти, как солнце.
Такого больше не найти,
Как наш Высоцкий.
Вернуться
Вячеслав ТОМАЛАК
* * *
Не кончив бы путь свой плотский,
Оставшись в числе живых,
Что спел бы сейчас Высоцкий,
В кого бы направил свой стих?
Зовущих нас в пропасть "догматов"
Язвил бы его баритон?
А, может, самих "демократов"
Без страха бы высмеял он?
Нет неблагодарней удела
Судить за ушедших о них:
За красных они или белых,
Зеленых или голубых.
Когда бы в године сей скотской
Жил он – знаю твердо одно:
Высоцкий остался б Высоцким,
Другим быть ему не дано!
Вернуться
Валерий УДАРЦЕВ
* * *
Художнику в миру так свойственна беспечность! –
Дитя-слепец он, а не поводырь,
Как будто у него в запасе вечность –
Себя транжирит, поражая мир.
И вдруг взмывает ввысь, расправив крылья!
Как за кометой, светлый шлейф за ним!
В самоотверженном своем усилье
Сгорает сам, чтобы светить другим!
Вернуться
Владимир ЩЕРБАКОВ
ОН НИКОГДА НЕ БЫЛ АНТИСОВЕТЧИКОМ
<...> Сейчас <...> раздаются голоса о том, что прежний коммунистический строй ненавидели многие передовые люди нашей страны. Среди массы фамилий называют и имя Владимира Высоцкого. Антисоветчиком его считало долгие годы и прежнее руководство страны, этот титул "висит" на нем и сейчас. Разница лишь в том, что раньше этот термин употреблялся в ругательном смысле, нынче же – в восхвалительном. <...> <Но> антисоветчиком Высоцкий никогда не был.
<...> Если взять его песни так называемого сатирического цикла, произведения "на злобу дня", то при первом же взгляде можно заметить, что написаны они не только настоящим поэтом, но и подлинным гражданином своей страны. <...>
Давая множество интервью буржуазным корреспондентам, Высоцкий ни разу не позволил себе не только грубого выпада в адрес своей страны и строя, но и просто "поплакаться в жилетку". На предложение остаться за границей отвечал: "Уехать из России? Зачем? Я – не диссидент, я – артист. Мне нужны мои корни, ведь я – поэт. Без России я ничто, я не существую без того народа, для которого я пишу..."
А в письме в ЦК КПСС на имя кандидата в члены Политбюро, министра культуры СССР П. Н. Демичева им написано: "...Мне претит роль "мученика", эдакого "гонимого поэта", которую мне навязывают. (...) Я хочу поставить свой талант на службу пропаганде идей нашего общества. (...) Я хочу только одного – быть поэтом и артистом для народа, который я люблю, для людей, чью боль и радость я, кажется, в состоянии выразить в согласии с идеями, которые организуют наше общество..."
<...> И если Высоцкий "отбривал" приглашавших его попеть в домашней обстановке секретарей ЦК и прочих высоких сановников, то это еще не говорит о его антисоветском поведении. <...>
Вернуться
Элеонора ЩЕРБАКОВА
* * *
<...> Он был патриотом. При всей "блатате" песен, которую ставили ему в вину и которую использовали как предлог, чтобы чинить препятствия и не "пущать", в том числе и за пределы страны – к жене, жившей во Франции, он никогда не был тем, кто разменивался бы на чувстве к Родине. Высоцкий не писал плакатных стихов и не объяснялся публично в любви к России. Для этого хватило одного только четверостишия –
Я смеюсь, умираю от смеха:
Как поверили этому бреду?!
Не волнуйтесь – я не уехал,
И не надейтесь – я не уеду!
Ему предлагали эмигрировать, и, наверное, на Западе, в пору советского диссидентства, он сделал бы себе имя, заработал приличные гонорары. Но тогда это был бы уже другой Высоцкий, потому что все, что он писал, предназначалось народу, с которым он всегда был в одной упряжке...
Мне набили раны на спине,
Я дрожу боками у воды.
Я согласен бегать в табуне –
Но не под седлом и без узды!
Когда он был жив, его имя пугало высокопоставленных чинуш, а потом, когда его не стало, едва ли не каждый второй из тех, кто гонял и не "пущал", считал своим долгом "отметиться" – причастностью, несуществующей дружбой, почитанием... Его пытались сделать "модным"... "Володя, как больно, как страшно "крутиться" для тех, кого ты презираешь..." – приблизительно так написал об этом времени Евтушенко. Тот период мы, к счастью, миновали. <...>
Вернуться
КРАТКИЙ ПЕРЕЧЕНЬ ПЕРИОДИЧЕСКИХ ИЗДАНИЙ ТУЛЬСКОЙ ОБЛАСТИ,
ПОМЕСТИВШИХ МАТЕРИАЛЫ О В.С. ВЫСОЦКОМ В 1987-1997 гг.
1987
Молодой коммунар, 14 февраля.
За инженерные кадры, 26 сентября.
Новомосковская правда (Новомосковск Тульской области), 31 октября.
Вперед (Куркино Тульской области), 3 декабря.
1988
Донская газета (Донской Тульской области), 21 января.
За коммунизм (Арсеньево Тульской области), 21, 23 января.
Сельская новь (Архангельское Каменского района Тульской области.), 23 января.
Знамя коммунизма (Щекино Тульской области), 23 января.
За советский каучук (Ефремов Тульской области), 28 января.
Великий почин (Заокский Тульской области), 30 января.
Знамя (Узловая Тульской области), 13 февраля.
Молодой коммунар, 20 февраля, 2 июля.
Новомосковская правда, 23 декабря.
Путь Октября (Волово Тульской области), 24 декабря.
1989
Знамя коммунизма, 25 января.
Светлый путь (Суворов Тульской области), 1 февраля.
Коммунар, 24 февраля.
Комбайностроитель, 14 июля.
Спутник культорганизатора, декабрь, с. 47-49.
1990
За изобилие (Теплое Тульской области), 25 января.
Знамя коммунизма, 25 января.
Молодой коммунар, 1 мая, 24 июля, 2 августа.
Новомосковская правда, 25 июля.
Металлург, 8 августа.
1991
Тульские известия, 23 января, 25 июля.
Знамя труда, № 3 (24 января).
Коммунар, 25 января.
За инженерные кадры, № 15 (19 апреля), № 28 (20 сентября).
Тула, 24 июля.
Знамя Ильича (Алексин Тульская область), 24 июля.
Микрофон, № 27 (24 июля).
Молодой коммунар, 25 июля.
1992
Волна (Узловая Тульской области), № 3 (22 января), № 6 (12 февраля).
За инженерные кадры, № 2 (24 января), № 3 (7 февраля), № 11 (3 июля), № 12 (1 сентября).
Тульские известия, 25 января, 15 сентября.
Молодой коммунар, 25 января, 25 июля.
Тула вечерняя, 25 и 29 января, 19 февраля.
Щекинский вестник (Щекино Тульской области), 25 января.
Знамя, 25 января.
Металлург, 29 февраля.*
Коммунар, 25 июля.
Тульский торговый дом, № 17 (сентября).*
1993
Коммунар, 23 января, 24 июля.
Позиция, № 3 (24-31 января), № 8 (27 февраля-5 марта), № 23 (12-18 июня).
Заокский вестник (Заокский Тульской области), 26 января.
За инженерные кадры, № 2 (29 января), № 5 (12 марта).
Молодой коммунар, 12 февраля.
Комбайностроитель, № 13 (26 марта).
Тульская правда, № 10 (22 июля).
Щекинский вестник, 24 июля.
Тула вечерняя, 27, 29, 30 и 31 июля.
Молот, спецвыпуск (декабрь).
1994
Грани (Новомосковск Тульской области), № 3 (21-27 января).
Тульские известия, 25 января.
Тула вечерняя, 25 января, 22 июля.
Коммунар, 25 января.
Кировец, № 3 (25 января).
Позиция, № 4 (28 января-4 февраля), № 29 (23-29 июля)
Щекинский вестник, 4 февраля.
Тульский торговый дом, № 4 (март).*
За инженерные кадры, № 5 (20 апреля).*
Молодой коммунар, 29 апреля.
Алексинские вести (Алексин Тульской области), 26 июля.
1995
Тула вечерняя, 25 января, 25 июля.
Коммунар, 26 января, 4 мая.
Щекинский вестник, 25 июля.
Под сенью Муз, № 6 (июль).
Металлург, 22 июля.
1996
Тула вечерняя, 5, 25 и 30 января.
Щекинский вестник, 25 января, 25 июля.
Знамя, 25 января.
Слобода, № 4 (26 января-2 февраля).
Тульские известия, 30 января, 14 марта.
Кировец, № 3 (30 января).
Металлург, 21 февраля.
Коммунар, № 2 (февраля).
Робинзон, № 2 (март).
Под сенью Муз, № 5 (март), № 12 (июнь), № 14 (июль).
Наследие (Дубна Тульской области), 27 апреля.*
Тула вечерняя, 23 мая, 26 октября.
Районные будни (Кимовск Тульской области), 25 июля.
Заря (Ефремов Тульской области), 26 июля.
Маяк (Киреевск Тульской области), 3 сентября.
1997
Донская газета, 16, 23 января.
Время и люди (Волово Тульской области), 21 января.
МК, 22 января, 1 апреля, 26 июля.
Плавская новь (Плавск Тульской области), 23 января.
Коммунар, № 3 (24-30 января), № 10 (7-13 марта).
Тула вечерняя, 24, 29 января, 28 февраля, 8 апреля, 17, 23, 25 июля.
Щекинский вестник, 25 января, 22 марта, 24 июля.
Вперед (Куркино Тульской области), 25 января.
Новомосковская правда, 1 февраля.
Тульские известия, 18 апреля, 17, 29 июля.
Знамя (Узловая Тульской области), 22 мая.*
Кировец, № 25 (22 июля).
Составил Владимир ЩЕРБАКОВ
________________
*Первая публикация материала, продублированного впоследствии другими изданиями.
Вернуться
ПРИМЕЧАНИЯ
Владимир ЩЕРБАКОВ (Тула)
"Живу везде – сейчас, к примеру, в Туле..." (Владимир Высоцкий и Тула)
Текст печатается по авторской рукописи.
Леонид АДРИАНОВ (Тула)
Фанатам Высоцкого
Текст печатается по публикации в бюллетене "Горизонт", 1996, № 1.
Сын страны
Жил поэт
Альпинисты
Тексты печатается по публикации в бюллетене "Горизонт", 1995, № 3.
"Артисты "Таганки", Высоцкий..."
Текст печатается по публикации в бюллетене "Горизонт", 1996, № 3.
Наш парень!
Текст печатается по публикации в бюллетене "Горизонт", 1995, № 2.
Сонет
"Погас поэт и бард..."
Тексты печатается по публикации в бюллетене "Горизонт", 1995, № 4.
"Актеру суждена самой судьбою роль..."
Текст печатается по публикации в бюллетене "Горизонт", 1996, № 4.
"Протей, Орфей, повеса и бунтарь..."
Текст печатается по публикации в бюллетене "Горизонт", 1997, № 1.
Глаза поэтов
Текст печатается по публикации в газете "За инженерные кадры", 1992, № 3 (7 февраля) с учетом поздней авторской правки.
"С пластинок, с пленок хриплый голос барда..."
Текст печатается по публикации в газете "Тула вечерняя", 1992, 19 февраля с первой строкой "Со старых пленок хриплый голос барда..."
"Твой пенсионный юбилей..."
Текст печатается по публикации в бюллетене "Горизонт", 1998, спецвыпуск № 2.
Портвейн он отспорил
Текст печатается по публикации в газете "Тула вечерняя", 1994, 22 июля.
Олег АКУЛОВ (Щекино)
"Сильный ветер подул – и потух наш костер..."
Текст печатается по публикации в газете "Знамя коммунизма" (Щекино Тульской области), 1990, 25 января.
Юрий АНТИПОВ (Узловая)
Без России я ничто...
Текст печатается по публикации в газете "Волна" (Узловая Тульской области), 1992, № 6 (12 февраля).
Людмила АРТАМОХИНА (Заокский)
"Феномен Высоцкого..."
Текст печатается по публикации в газете "Заокский вестник" (Заокский Тульской области), 1993, 26 января.
Александр БЕЛЯКОВ (Тула)
25 июля 1980 года
Текст печатается по публикации в бюллетене "Горизонт", 1995, № 3.
Елена БЕРЕЗОВА (Тула)
"То ли полдень бьет, то ли полночь..."
Текст печатается по авторской рукописи.
"В Испании жил гранд..."
Текст печатается по публикации в альманахе "Голос", 1998, № 1.
Вячеслав ВАРФОЛОМЕЕВ (Тула)
Реквием по Владимиру
Текст печатается по публикации в газете "Тула вечерняя", 1994, 25 января.
Игорь ВЯТИЧ (Тула)
Волчий бег
Текст печатается по авторской рукописи.
Виктор ГОЛУБНИЧИЙ (Тула)
Лишенный воздуха и света
Текст печатается по публикации в газете "Тула вечерняя", 1994, 22 июля.
Александр ГУБЕНКОВ (Тула)
Последнее "Прощай"
Текст печатается по публикации в газете "Тула вечерняя", 1995, 25 июля.
Михаил ДЕМИН (Кимовск)
"Он свое отгулял, отыграл и отпел..."
Текст печатается по авторской рукописи.
Олег КАТКОВ (Ленинский)
"Терпеть Голгофу за Христа..."
Текст печатается по авторской рукописи.
Евгений КОНОВАЛОВ (Тула)
25 января 1988 года. Ваганьково
Тексты печатается по публикации в бюллетене "Горизонт", 1998, спецвыпуск № 2.
"Будь здоров, Семеныч! Будь здоров!.."
Из Афганской тетради
Тексты печатаются по авторской рукописи.
Геннадий КРЫЛОВ (Тула)
Родник души
Текст печатается по публикации в бюллетене "Горизонт", 1996, № 4.
Александр КУДРЯВЦЕВ (Архангельское)
"Он был простой русский человек..."
Тест печатается по публикации в газете "Сельская новь" (Архангельское Каменского района Тульской области), 1989, 18 мая.
Александр КУРАЕВ (Алексин)
Датский принц Володя
Неспетая Россия
Тексты печатаются по публикации в газете "Знамя Ильича" (Алексин Тульской области), 1991, 24 июля.
"Отхрипел, отстонал, отсмеялся..."
Текст печатается по публикации в газете "Алексинские вести", 1994, 5 апреля.
"Нам тебя не хватает, Володя..."
Текст печатается по публикации в газете "Знамя Ильича", 1989, 23 мая.
"Дай руку мне, я вновь хочу рискнуть..."
Текст печатается по публикации в газете "Знамя Ильича", 1990, 7 сентября.
Владислав КУРДИН (Алексин)
"Как редко люди открывают двери..."
Текст печатается по авторской рукописи.
Александр ЛАНЦОВ (Арсеньево)
Я бы пошел с ним в разведку
Текст печатается по публикации в газете "За коммунизм" (Арсеньево Тульской области), 1988, 23 января.
Лариса МАСЛОВА (Киреевск)
"Унесли его кони в межзвездные дали..."
Текст печатается по публикации в бюллетене "Горизонт", 1996, № 3.
Владимир НИКИШКИН (Тула)
Астероид "Владвысоцкий"
Текст печатается по публикации в бюллетене "Горизонт", 1995, № 2.
Владимир ПЕХТЕРЕВ (Теплое)
Поэт у микрофона
Текст печатается по авторской рукописи.
Игорь ПОМОЗОВ (Тула)
"Кто там сказал: "Не знаменит!"..."
Текст печатается по публикации в газете "Молодой коммунар", 1992, 25 января.
Русским поэтам
Текст печатается по публикации в бюллетене "Горизонт", 1996, № 1.
Владимир САФРОНОВ (Тула)
"Рубцов, Шукшин, теперь Высоцкий..."
Текст печатается по публикации в бюллетене "Горизонт", 1996, спецвыпуск № 1.
Антонина СВИРЮНИНА (Ефремов)
Не изменив своему дару...
Текст печатается по публикации в газете "Заря" (Ефремов Тульской области), 1996, 26 июля.
Алексей ТИТКОВ (Тула)
"Еще недавно был он жив..."
Текст печатается по публикации в бюллетене "Горизонт", 1996, № 4.
"Жил беспокойный человек..."
Текст печатается по публикации в бюллетене "Горизонт", 1995, № 4.
Вячеслав ТОМАЛАК (Тула)
"Не кончив бы путь свой плотский..."
Текст печатается по авторской рукописи.
Валерий УДАРЦЕВ (Одоев)
"Художнику в миру так свойственна беспечность!.."
Текст печатается по авторской рукописи.
Владимир ЩЕРБАКОВ (Тула)
Он никогда не был антисоветчиком
Текст печатается по публикации в газете "Тульская правда", 1993, № 10 (22 июля).
Элеонора ЩЕРБАКОВА (Тула)
"Он был патриотом..."
Текст печатается по публикации в газете "Тула вечерняя", 1997, 24 января.
|